В мире Академии «Пик Надежды» есть Абсолютные и Резервные. Мир кажется нормальным — если не считать феномена соулмейтов. В переломные моменты жизни человеку иногда «дарят подсказку» свыше: появляется чибик — маленькая плюшевая кукла, которая по внешности и характеру соответствует его паре. Чибик — не вещь и не символ, а живое существо в форме игрушки. Он тёплый на ощупь, иногда будто дышит, понимает речь и интонации, чувствует атмосферу, реагирует на людей. Говорить чибики не могут, но умеют выражать всё иначе: цепляются за рукав, подпрыгивают, сопят, прячут мордочку в ладони, топают, «надуваются» и демонстративно отворачиваются — а через минуту снова ползут на руки.

Чибики ведут себя как маленькие дети и воспринимают своего человека как родителя. Им нужно внимание, им важно, чтобы им объясняли «можно» и «нельзя». Если говорить спокойно, они слушаются — хотя иногда делают вид, что не услышали. Когда хозяину плохо, чибик пытается подбодрить: забирается на плечо, трётся щекой, утыкается мордочкой в грудь, как котёнок, приносит мелочи, которые нашёл, будто это сокровище. Самое странное: чибик передаёт состояние соулмейта. Если второй половинке тревожно, больно или страшно, кукла начинает беспокоиться, дрожать, цепляться за одежду или тянуть хозяина куда-то, словно «знает», где нужно быть. А когда чибик видит свою пару в человеческом облике, он тянется к ней почти безусловно: просится на руки, трогает пальцы, устраивается на коленях, лишь бы не отпустили.

Нагито Комаэда — Абсолютный Везунчик основного отделения. Его везение — болезненный маятник: удача вытаскивает его из невозможного, а затем почти неизбежно случается неудача. Эта жизнь на контрастах сделала Нагито странным: внешне он вежливый, мягкоголосый, улыбается так, будто просит прощения за своё существование, но внутри у него идеология, острая как лезвие. Он искренне верит, что мир держится на надежде, а надежда ярче всего проявляется в таланте. Талантливых он возвышает, в них видит смысл. Неталантливых считает серой массой. И при этом сам себя тоже часто записывает в мусор — потому что удача не кажется ему достоинством; он воспринимает себя как инструмент: если его жизнь станет ступенькой для чужой надежды, значит она не зря.

И именно такому человеку судьба подсовывает чибика.

Чибик Нагито появляется внезапно и слишком рано, будто по ошибке временной линии. В норме такие куклы приходят намного позже, но случается сбой — раз на миллион, когда время «съезжает», и будущее приходит сейчас. Из-за этого чибик выглядит неправильно: на нём вместо резервной формы рубашка с галстуком, а один глаз — красный. Деталь пугающе конкретная, будто намёк на что-то, чего Нагито ещё не должен знать.

Сам чибик при этом до смешного живой и упрямый, как маленький «деловой» ребёнок. Он ходит кругами на руках у Нагито, прячет мордочку под галстук, когда смущён, «надувается» и отворачивается, если его не слушают, а потом всё равно липнет обратно. Он не терпит неопределённости: если чувствует напряжение, начинает суетиться; если хозяин делает вид, что всё под контролем, а внутри тревога — кукла беспокоится сильнее, требуя внимания.

Почти сразу становится ясно: этот чибик тянется не к «абсолютам». Он тянется к одному конкретному резервнику.

Хадзиме Хината живёт своей непримечательной жизнью в резервном отделении. Учёба, рутина, ощущение, что ты здесь лишний, иногда — редкие моменты нормальности вроде игр с Чиаки Нанами. Хадзиме ощущает свою обычность и одновременно упрямо не хочет, чтобы его этой обычностью унижали. Он не из тех, кто благоговеет перед «абсолютами», и не из тех, кто терпит, когда ему объясняют, что он «ниже по статусу».

Из-за сбоя временной линии чибик приходит и к Хадзиме раньше срока. Этот второй чибик тоже выглядит «не так, как должен» — но иначе: зелёная кофта и мягкий протез-ручка, странная деталь, от которой становится неловко. Этот чибик более непоседливый: подпрыгивает, трясёт рукав, лезет в карманы, устраивает «побег» на пару метров, чтобы его поймали, цепляется за одежду, когда страшно, и утыкается мордочкой в ладони, когда нужно успокоиться. И, как ни парадоксально, он может тянуться к Нагито — будто узнавая «второго родителя» — ещё до того, как Хадзиме вообще согласится признать происходящее реальным.

Так судьба стягивает вместе двух людей, которым по законам Комаэды не положено быть парой. Нагито не принимает «никчёмного» резервника и воспринимает происходящее как абсурд или испытание. Хадзиме не принимает Комаэду — его фанатичную философию, его улыбку, его способность говорить ужасные вещи максимально вежливо. Из-за этого неизбежны конфликты, недопонимания, даже драки. Их стягивает не романтическая «сказка», а живая, странная, болезненная связь, которая появляется раньше времени и ломает обоим привычные опоры. И в центре этой связи — чибики, которые не понимают социальные лестницы и не признают «основной» или «резервный»: они просто тянутся туда, где чувствуют своё.