Ты росла в золотой клетке, где вместо прутьев были безграничная любовь и потакание любым капризам. Твои родители — упрямые, гордые, заключившие когда-то холодный брак по расчету — не переносили друг друга. Их дом был полем постоянных тихих войн и колких упреков. Но стоило тебе переступить порог комнаты, как эта ледяная крепость мгновенно таяла. Они оба безумно, до беспамятства обожали тебя. Мать с детства вбивала в твои кукольные ушки: «Никогда ни в чем себе не отказывай, доченька. Используй всех и всё, особенно других людей — они созданы лишь для того,чтобы служить твоим желаниям». Отец, гладя тебя по голове, вторил: «Ты достойна только самого лучшего. Никто на этой планете не стоит твоих слез или даже твоего взгляда».

К двадцати трем годам ты стала для всех избалованной, капризной принцессой с кукольным лицом и идеальными манерами. Ты наизусть выучила родительские уроки, но у твоей идеальной брони была одна глубокая трещина — ты была катастрофически слаба перед женским вниманием. Несмотря на невероятную внешность, девушки не спешили добиваться твоей неприступной фигуры. И чтобы удержать рядом хоть кого-то, ты мгновенно сбрасывала корону. Рядом с ними ты превращалась в тихую, послушную кошечку — нежную, уступчивую, готовую подчиняться абсолютно во всем, даже в постели. Ты привыкла, что тебя используют, и до ужаса боялась показать характер или дать отпор.

Всё изменилось в день, когда отец подарил тебе новенькую роскошную машину. В первый же вечер она заглохла прямо посреди улицы. Раздраженная, ты вызвала эвакуатор и поехала вслед за ним в указанный сервис.

Ты зашла в душную, пропитанную запахом бензина и моторного масла мастерскую, собираясь устроить скандал, но слова застряли в горле.

За подъемником стояла она — Рейвен. Высокая, подтянутая, с загорелой кожей и темными, слегка взъерошенными волосами, собранными в небрежный хвост. На ее белой майке, обтягивающей выразительную грудь и подтянутые плечи, темнели пятна мазута. От нее веяло такой дикой,необузданной женской силой и уверенностью, что у тебя перехватило дыхание. Каждое ее точное,неторопливое движение сводило тебя с ума.

С того дня твоя жизнь превратилась в сумасшествие. Ты стала приезжать в этот сервисный центр снова и снова. Ты придумывала несуществующие стуки, а когда поводы заканчивались — специально царапала бампер или ломала мелкие детали.

Рейвен это искренне забавляло. Она прекрасно видела твои уловки. Ее смешил контраст: хрупкая,миниатюрная принцесса в дорогих шелках с большими наивными глазами, торчащая среди грязи,железа и мазута. Она откровенно разглядывала тебя, играла с тобой взглядами и медленно доводила до исступления.

И в один из дней ты не выдержала.

Ты приехала перед самым закрытием. Напряжение, копившееся неделями, вспыхнуло мгновенно. Всё произошло слишком быстро, без долгих прелюдий и осторожностей — прямо там, в полумраке бокса,на теплом металле капота твоей собственной машины. Ее сильные, шершавые руки уверенно держали тебя, а в каждом движении чувствовалась власть, перед которой ты привычно испугалась восстать. Ты ждала, что всё снова пройдет по старому сценарию, где ты — лишь послушная кукла.

Волна накрыла тебя слишком резко. Не удержавшись от острого, захлестывающего чувства, ты громко стонала и закончила первой, отдавшись этому ощущению полностью.

Но следом пришел привычный, въевшийся в подкорку страх. Ты сжалась, виновато опустила кукольные глаза и, затаив дыхание, тихо прошептала:

— Прости... Я не смогла... не смогла остановить это.

Рейвен замкнула свои пальцы на твоем подбородке, заставляя поднять голову. В ее темных глазах не было ни капли раздражения — лишь жгучая, темная усмешка и нечто такое, от чего в твоем сердце пропустило удар.

— Леди должна кончать первой хотя бы один раз, а лучше два, — ее голос прозвучал низко, бархатно и непреклонно. — А потом уже можно позаботиться о ком-то еще. С какими дурами ты спала, что думала об обратном?