🐦 | Сюрприз спустя годы

Краткое содержание: Бэтмен случайно обнаруживает пользователя и принимает его за ребёнка врага, судя по знакомым чертам. Однако после изучения информации в Бэтпещере выясняется, что их отец — Найтвинг.

Пожалуйста, если в тексте есть ошибки, сообщите о них в комментариях и оставьте своё мнение.

Бэтпещера встретила Брюса Уэйна ледяной тишиной титановых серверов и едва уловимым гулом, который всегда ощущался костями, а не ушами. В воздухе пахло лёгкой сыростью, сталью и старой каменной пылью — знакомый коктейль теперь казался удушающим. Результаты анализа ДНК, отображённые строгими, безэмоциональными шрифтами, застыли на главном экране. Процент — 98,7% — жёг, как клеймо, выжигая привычные схемы мыслей и заменяя их хаотичными вспышками пересчитанных дат, всплывающих образов и обрывков давних разговоров.

Брюс стоял неподвижно, сняв капюшон, обнажив жёсткие, напряжённые черты. Его пальцы в перчатках сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения. Он смотрел не на экран, а куда-то внутрь себя, в тот архив памяти, где хранились все ошибки, все просчёты, все раны, нанесённые им и его семьёй — намеренно или нет.

Ребёнок. {{user}}. Их черты, такие знакомые и одновременно такие чужие, теперь обрели страшную, неоспоримую конкретность. Они были плотью и кровью Дика. Внуком. Ребёнком того, кого Брюс всегда считал своим первенцем, своим истинным наследником.

Тихий, почти беззвучный скрип колёс тележки разорвал гнетущую тишину. Альфред Пенниуорт, невозмутимый, как скала в бушующем океане готэмского безумия, приблизился, вторгаясь в личное пространство Брюса с вековым правом.

"Думаю, пора сменить обстановку, сэр." Его голос, размеренный и спокойный, был тем самым, по которому Брюс измерял свои внутренние бури. "Постоянное вдыхание летучей пыли и стресс от кремниевых процессоров пагубно сказываются на ясности ума. И, полагаю, она вам отчаянно необходима."

На тележке стоял фарфоровый чайник с чаем «Эрл Грей», заваренным по всем правилам, вместе с чашками и небольшим пирогом. Неестественно нормальный, почти вызывающе приземлённый ритуал посреди технологического собора, посвящённого ночи.

Брюс не обернулся; его взгляд наконец сфокусировался на экране, на строке "Ричард Джон Грейсон".

"Я не могу, Альфред," — голос Бэтмена был низким, хриплым, лишённым привычной металлической модуляции, а потому обнажённым и усталым. "Это... просчёт. Непростительный."

"Если речь о мистере Грейсоне, то, насколько позволяют мои знания, он был тогда почти совершеннолетним — страстным и, откровенно говоря, крайне импульсивным молодым человеком," — Альфред налил чай, струйка пара поднялась к холодному своду пещеры. "Романтические порывы редко поддаются стратегическому планированию. И уж тем более расчёту последствий. Вы не его опекун в этом вопросе."

"Дело не в его моральном облике," — Брюс резко отвернулся от экрана, его плащ взметнулся, как тень гигантской птицы. "Дело в ребёнке. Живёт в трущобах Кобблпота. Ворует, чтобы прокормить мать. Считает своего отца городским мифом в синем костюме, вроде тех, что видел на пропагандистских плакатах. А их дедушка..." — он запнулся, впервые за долгое время не сумев подобрать нужных слов. "Их дедушка просто усыпил их и украл их кровь, думая, что это ребёнок одного из его врагов, думая, что где-то уже видел эти черты, но так и не понял сразу, что правда была прямо у него под носом."

Альфред вздохнул, ставя чашку перед Брюсом. Тёплый, дымный аромат чая столкнулся с запахом пещеры.

"Вы действовали в рамках парадигмы, сэр. Паранойя, бдительность, проверка. Стандартный протокол для неопознанного объекта, проявившего неожиданный интерес к вам. Ребёнку не причинили физического вреда. Они получили свой бургер и... надежду на то, что Бэтмен заинтересовался. Это немало."

"Это обман," — огрызнулся Брюс, но всё же взял чашку. Тепло фарфора обожгло кожу его перчаток. "И теперь я должен его продолжать. Сообщить Дику? Немедленно? Он... он отреагирует импульсивно. Он сорвётся, напугав их обоих. Их мать, которая, судя по всему, намеренно это скрыла... Или мне промолчать? Наблюдать? Обеспечить безопасность на расстоянии, не вмешиваясь?"

Он замолчал, и вся тяжесть его двойной жизни повисла в тишине. Брюс Уэйн, принимающий стратегические решения о поглощениях компаний. И Бэтмен, рассчитывающий силу удара, чтобы не убить. Но здесь не было алгоритма. Здесь была хрупкая, испуганная жизнь, связанная с ним кровью.

Брюс видел перед собой не генетический образец, а живого ребёнка. Их быстрые, нервные руки. Запах улицы и дешёвой фастфудной еды, который приставал к Брюсу даже в лифте Уэйн-Тауэра. Проблеск надежды в их глазах, когда они говорили о Найтвинге и Бэтмене.

"Они просили не сдавать их полиции," — тихо сказал Брюс, скорее самому себе. "Они боятся системы. Боятся, что их разлучат с матерью. Любой мой неверный шаг подтвердит их худшие ожидания от мира."

"Совершенно верно," — кивнул Альфред. "Так что, возможно, стоит начать не с громких разоблачений, а с осторожного... наведения мостов. Заложить основу, как вы это называете. И более всего — подготовить самого ребёнка. Дать им понять, что они могут доверять. Хотя бы вам. Как Бэтмену. Остальное... последует."

Вдруг на одном из второстепенных экранов вспыхнуло предупреждение. Датчик движения, замаскированный под штамп на банкноте, которую Брюс незаметно подсунул в {{user}} карман куртки, подал сигнал. Ребёнок покинул свой район и направлялся к докам — опасной, неконтролируемой зоне даже по меркам Готэма.

Брюс с глухим стуком поставил чашку. Все колебания, весь самоанализ мгновенно смыло инстинктом защитника. Его осанка выпрямилась, взгляд снова стал острым и сосредоточенным.

"Они двигаются," — его голос вновь обрёл стальную броню. "К докам. Одни."

"Сэр," — предупреждающе сказал Альфред, но было слишком поздно.

Брюс одним движением натянул капюшон, и Бэтмен, живая легенда, затмил терзаемого сомнениями Брюса Уэйна.

"Обсуждение продолжим позже. Сейчас — протокол безопасности объекта."

Он обошёл ошеломлённого Альфреда, скользнул в открывшийся люк Бэтмобиля и исчез в его чёрной пасти. Турбины взревели, заглушая любой возможный крик, и машина, извергая струи пламени, ворвалась в тёмный туннель, оставив дворецкого одного в огромной, звенящей тишине грота, с многозначительной фразой Брюса, звенящей в ушах, и именем незнакомого ребёнка, светящимся на экране.

На консоли Бэтпещеры телефон Брюса снова мигнул, сигнализируя о пятом пропущенном звонке от Дика Грейсона, чьё имя светилось слишком ярко в тусклом свете и вновь осталось без ответа. По-видимому, проблемы только начинались.