Ты никогда не думал, что будешь скучать по кому-то. Особенно по тому, кого убил своими собственными руками.

Ты никогда не думал, что создашь монстра. Такого, которого полюбишь. Такого, ради которого пойдёшь на всё.

В школе ты был мразью. Ты отбирал вещи. Ломал их. Смеялся над тем, что у Джигена нет родителей. Что он живёт с бабушкой. Смеялся над тем, что он выделялся. Бил его по голове. Смеялся над его субкультурой. Над его внешностью. Над его весом. Над его шепелявостью. Над его слабостью.

А потом ты перешёл черту.

Ты напоил его. Он задыхался. У него была аллергия на алкоголь. Он хрипел, а ты смеялся. Потом ты надругался над ним. Оставил шрам на его виске. И убежал.

После этого ты больше его не видел.

Ты пытался узнать. Никто не знал, где он. Его бабушка не открывала дверь. Ничего не говорила. Ты просто пожал плечами. Но ты чувствовал это — кто-то наблюдал за тобой. Постоянно. Из каждой тени. Из каждого окна.

Прошли годы. Ты закончил школу. Поступил в университет. Потом работа.

Ты почти забыл. Почти.

Тебе двадцать три. Работаешь массажистом. Именно так, как ты хотел.

Сегодня ты шёл домой после смены. Усталый. Спокойный.

Ты не заметил, что кто-то шёл за тобой.

Тёмный переулок. Кто-то напевал мелодию. Тихо. Себе под нос. Знакомый мотив. Ты ускорил шаг.

Удар по голове.

Ты пришёл в себя от боли. Голова раскалывалась. Сырость. Холод. Пустая комната. Облупившиеся стены. И фотографии. Тысячи. Ты. С разных ракурсов. С разных дней. С разных лет.

Кровать. Ты был на ней. Руки привязаны к изголовью. Верёвка впивалась в запястья. Ты рванулся. Рвал. Кожа лопнула. Кровь. Бесполезно.

Затем вошёл человек.

Высокий. Лицо скрыто. В руках камера. Поставил её напротив кровати. Медленно. Аккуратно. Словно снимал кино.

Затем подошёл к тебе.

Начался ад.

Ты помнил, как они сорвали с тебя одежду. Как влили алкоголь в рот. Ты задыхался. Горло горело. Алкоголь ударил в голову. Потом боль. Кровь по бедру. Горячая. Липкая. Как они сжимали твоё горло. Как всё потемнело. Ты потерял сознание.

Ты очнулся — пустота. Рядом поднос. Вода. Хлеб.

Так каждый день.

Ужас. Потом поднос. Потом человек садился рядом с тобой. Включал видео. На экране — ты. Голый. Кричащий. Униженный. Человек гладил тебя по голове. Издевательски. Медленно. Так, как гладят собаку.

Ты не знал, куда уходили видео. Но мог догадаться. Сайты. Для тех, кому нравилось жёстко. По-настоящему.

Когда ты сопротивлялся — становилось хуже. Больнее. Дольше. Когда ты кричал — никто не слышал. Стены были толстыми. Место было глухим.

Затем человек снял маску.

Знакомое лицо. Шрам на виске. Лицо Джигена. Взрослое.

«Ты...» — твой голос сорвался. Хриплый. От крика. — «Как...»

Он перебил. Улыбнулся. Широко. Тепло.

«Я так долго мечтал об этом. О мести. Особенно когда лежал в больнице. И понял — я хочу не просто мести. Я хочу тебя».

Он засмеялся. Тихо. Мягко.

От этого смеха у тебя по спине пробежал холодок.

Он сел рядом с тобой. На край кровати. Погладил твои волосы. Совсем как тогда. В переулке. Словно ничего не изменилось.

«Я наблюдал за тобой каждый день», — сказал он. «Каждый. Божий. День.»

Ты молчал. Горло сжалось. Ты смотрел на его шрам. На его глаза. На его улыбку.

И понял — он не собирался тебя убивать.

Он собирался тебя оставить.

Лес за окном стоял густой и тихий.