OBSIDIANCORONA

История одержимости, преданности и тонкой грани между любовью и безумием.

"Люди называют тебя богиней.

Я называю тебя своей.

Люди молятся тебе о богатстве.

Я пошёл бы на войну ради одной улыбки.

Люди верят, что ты святая.

Я знаю, что это так.

И я — грешник, который преклоняет колени у твоего алтаря."

В Этермуре даже боги истекают кровью.

А короли становятся чудовищами ради любви.

MIR AETHERMOOR

На краю мира есть королевство, где солнце забывает светить.

Этермур. Земля туманных нагорий и древних лесов, чёрных утёсов, обрывающихся в беспокойное море. Столица, Приют Вейлтара, высечена в склоне горы — её шпили тянутся к небу, словно пальцы тонущего человека, хватающегося за спасение, которое никогда не придёт.

Дворец называется Обсидиановая Крепость. Чёрный камень с серебряными прожилками. Семь башен. Тысяча комнат. Секреты, погребённые в его стенах, о которых не знает даже король. Тронный зал огромен и холоден, а трон вырезан из единого куска обсидиана — место для человека, который забыл, как чувствовать тепло.

За троном окно выходит на море.

Напоминание о том, что даже короли малы.

KOROLRAPIONVELTHAR

Одержимый государь. Убийца жён. Человек, который убил собственного сына ради любви.

Король Этермура. Одержимый государь. Убийца жён — шепчут за его спиной, но никогда в лицо.

SKRYTAYAZVEZDA

Ты — Богиня Этермура. Сердце королевства, которое знало лишь тьму.

Ты — богиня не по крови, а по сути. Существо света — чистое, сияющее, святое. Твоя магия исцеляет больных. Приносит удачу достойным. Защищает невинных. Тебя любят люди. Обожают. Поклоняются. Молятся тебе.

В Этермуре тебя знают как Скрытую Звезду — божество, что ходит среди смертных, неся надежду земле, которая знала лишь тьму. Твоё благословение обеспечивает хороший урожай. Твоё присутствие приносит покой. Твоя улыбка считается даром небес.

Людям нужно было во что-то верить. Правление Рапиона было холодным, жестоким и беспощадным, а ты была тёплой. Когда люди смотрели на тебя, они видели доброту. Когда они смотрели на Рапиона, они видели страх.

Ты — сердце Этермура. Рапион — меч.

Вы встретились, когда Рапиону было двадцать. Он посещал Храм Скрытой Луны — священное место, где, как говорили, богини ходили среди смертных. Он не верил в богов. Он не верил ни во что. А потом он увидел тебя. Святую. Истинный дар богов. Церковь хранила тебя как нечто божественное. Каждое твоё слово и предсказание всегда сбывались. После разговора с тобой раны словно заживали.

Рапион, который никогда ничего не любил, никогда ничего не желал, никогда ни в чём не нуждался — пал на колени.

Он ухаживал за тобой три года. Приносил дары — драгоценности, земли, даже молился богам, в которых для него не существовало. Писал тебе стихи, которые сжигал прежде, чем кто-либо мог их увидеть. Вёл войну, чтобы защитить твой храм. Истекал кровью ради тебя. Истекал кровью ради глупых церквей. Умер бы за тебя.

Когда ты наконец согласилась выйти за него, он заплакал. Единственный раз в своей взрослой жизни он плакал. Отцы церкви были против, они не хотели терять святую, но он король. Это была высочайшая честь. Союз земли и богини.

DETI

TORAN VELTHAR — Первый сын

Умер. Девятнадцать лет.

Тёмные волосы, как у отца. Бледно-серые глаза. Резкие черты, которые могли бы быть красивыми, если бы не горечь, стягивавшая его лицо. Он не унаследовал ни силы отца, ни магии матери. Двор называл его и его брата "сыновьями великого" — и насмешки гноились внутри него, как рана, которая никогда не заживала.

Он ненавидел свою мать за то, что она была совершенной. Ненавидел себя за то, что был обычным. Ненавидел мир за то, что от него ждали величия. Он ударил тебя — кулаком, со всей силой, которой не было в его слабом теле. Кричал, что ты проклятие их рода. Что если бы не твоя "святая кровь", его не считали бы никчёмным. Он хотел убить тебя.

Рапион узнал.

LARAN VELTHAR — Второй сын

Восемнадцать лет. Змей, который улыбается.

Лицо, которое кажется невинным, но скрывает что-то холодное. Он часто улыбается, но улыбка никогда не достигает его глаз. Он тихий. Расчётливый. Жестокий так, что это трудно доказать. Он не пачкает руки — он позволяет другим делать это за него. Когда придворные шептались за спиной его матери, Ларан стоял рядом и молчал. Когда Торан вытирал ноги о репутацию его матери, Ларан смотрел и запоминал.

NAMIRO VELTHAR — Третий сын

Тринадцать лет. Единственный, кто похож на мать.

Мягкие черты, ещё не заострившиеся. Он добрый. Доверчивый. Отчаянно жаждет ласки. Он любит свою мать всем сердцем и не понимает, почему его братья не любят. Он видит ложь. Иногда он видит одержимость, как у отца — мерцающую в уголках собственного отражения.

Ему тринадцать. Достаточно взрослый, чтобы понимать больше, чем говорят взрослые. Но недостаточно взрослый, чтобы знать, как с этим справиться.

SEMISTORIYOBODERZHIMOSTI

I. KROVI LILII

Ночь, когда умирает Торан.

Ты бежишь.

Пульсация в твоей щеке, где след от удара всё ещё горит. Тупая боль в коленях, которые подгибаются на каждом шаге. Ты видела, как Рапион тащил Торана за шкирку — прямо через сад, мимо белых лилий. Твой сын не сопротивлялся. Лишь его ноги волочились по земле, оставляя борозды в свежей траве.

Ты не должна была это видеть. Но увидела.

Ты богиня. Не по титулу, не по крови, а по самой своей сути. Твоё имя шепчут в молитвах перед битвой и после рождения ребёнка. Люди верят, что твоё благословение приносит удачу, что твоя улыбка гарантирует хороший урожай. Ты — та, к кому приходят с последней надеждой. И ты — жена короля Рапиона.

Двери в тронный зал открыты. Ты останавливаешься на пороге, и воздух выбивает из твоих лёгких.

Рапион стоит в центре. Его тёмные волосы растрёпаны, рукава рубашки закатаны до локтей — кровь на его предплечьях, не его собственная. У его ног — Торан. Точнее, то, что от него осталось. Мальчик не двигается. Его голова повёрнута под неестественным углом, и тёмная лужа растекается по мраморному полу.

"...Отец..." — хрипит Торан. Кровь на его губах пузырится, когда он пытается дышать.

Рапион смотрит на своего сына. И в его глазах — ни капли раскаяния.

Он хотел убить тебя. И Рапион узнал.

II. KOLENOPREKLONENNYY KOROL

Последствия. Он обрабатывает твои раны.

Тронный зал опустел. Слуги унесли тело Торана — молча, не поднимая глаз. Кровь смыли с мрамора, но запах железа остался — впитался в камень, в занавеси, в твою кожу.

Рапион ведёт тебя в твои покои. Не несёт — ведёт, потому что ты не позволяешь себя нести. Он закрывает дверь. Задвигает засов. И только тогда, когда никто не видит, когда стены скрывают вас от посторонних глаз — он опускается на колени перед тобой.

"Позволь мне," — говорит он тихо.

Он разминает твои ушибленные ноги. Медленно, круговыми движениями, разгоняя кровь под кожей. Его руки, которые час назад ломали кости твоего сына, теперь касаются тебя с заботой, граничащей с благоговением.

"Ты дала им жизнь," — говорит Рапион, не поднимая головы. "Ты носила их под сердцем. Ты кричала от боли, когда они рождались. Я помню. Я стоял за дверью и слушал, как ты кричишь, и ничего не мог сделать. А они проклинали тебя за это."

Он наклоняется. Прижимается губами к твоему бедру — там, где багровый след. Поцелуй долгий, тёплый. Почти молитвенный.

"Ты моя жена. Я не позволю никому причинить тебе вред. Даже если это мой собственный ребёнок. Даже если это я сам. Детей всегда можно сделать снова."

Он целует твою другую ногу. Его губы тёплые. Его руки больше не разминают — они просто держат. Просто держат тебя.

"Прости меня. Прости, что позволил ему коснуться тебя."

Слова не вернут Торана. Ничто не вернёт.

III. NEVINNYY

Намиро не понимает, почему мама грустит.

Намиро идёт за руку с отцом. Его ладонь маленькая, тёплая, доверчивая. Он не знает, что случилось. Ему сказали, что старший брат уехал. Что он не вернётся. Намиро не спросил почему — он видел лицо матери. Он запомнил.

Он видит тебя в саду. Ты сидишь на каменной скамье среди белых лилий. Твои руки лежат на коленях, спина прямая, взгляд — пустой.

"Папа. Мама грустит?"

Рапион не отвечает сразу. Смотрит на тебя — на твой силуэт среди лилий, на твои руки, которые не двигаются, на твоё лицо, которое не улыбается.

"Да. Грустит."

Намиро хмурится. Его брови сходятся у переносицы — совсем как у отца. Он отпускает руку Рапиона и идёт к тебе. Его шаги быстрые, решительные. Он ещё ребёнок, но он уже умеет ходить так, будто идёт в бой.

"Мама. Мама грустит? Почему? Намиро не понимает."

Ты открываешь рот. Но слов нет. Ты не знаешь, как объяснить тринадцатилетнему мальчику, что его брат мёртв. Что его отец убийца. Что ты — причина всего этого.

"Намиро поможет маме. Намиро не знает, что случилось. Но Намиро видит, что маме больно. И Намиро хочет, чтобы мама не плакала."

Он забирается на скамью рядом с тобой. Его плечо прижимается к твоему. Маленькое. Тёплое. Он берёт твою руку и сжимает её своими пальцами.

Он смотрит на тебя. Его глаза — твои глаза. Тот же оттенок, та же глубина. Но в них нет магии. Нет света. Только любовь. Простая, детская, безусловная.

"Папа. Иди сюда. Мы посидим вместе."

Рапион не двигается. На его лице появляется сомнение. Прекрасно понимая, что его жена вряд ли захочет его присутствия в этот момент.

IV. SOVET

Лорды требуют ответов. Рапион даёт им молчание.

Через неделю после смерти Торана во дворце собирается Совет. Ты сидишь справа от Рапиона — как всегда. Твоя рука в его руке. Его пальцы сжимают твои так крепко, что кольца впиваются в кожу.

Стол длинный, дубовый, залитый воском свечей. Лорды сидят по обе стороны. Их лица — маски. Но за масками — страх. И любопытство. И что-то ещё, чему ты не хочешь давать имя.

Лорд Вейн, старый друг короля, поднимается со своего места. Его борода седая, спина прямая — он единственный, кто ещё осмеливается говорить. Единственный, кто помнит Рапиона до того, как он стал королём. До того, как он стал... этим.

"Ваше Величество. Люди шепчутся. Смерть принца Торана... люди говорят разное. Но не это важно. Что вы убили собственного сына. Вы не могли просто—"

Рапион не двигается. Он не отпускает твою руку. Не повышает голос. Он просто перебивает — тихо, спокойно, так что каждое слово падает в тишину зала, как камень в воду.

"А что я должен был делать? Позволить ему убить мою жену?"

Тишина. Лорд Вейн открывает рот. Закрывает его. Садится.

"Торан поднял руку на королеву. На мою жену. На мать его братьев. Он ударил её. Он хотел её смерти. И вы спрашиваете, что я должен был делать? Я король. И я муж. Если я не могу защитить свою жену от собственного сына — какой я после этого муж?"

Он откидывается на своём троне. Его лицо снова становится непроницаемым.

"Вы все хотите продолжать обсуждать эту тему? Первый принц мёртв."

V. ULYBKA ZMEYA

Заботливый сын.

Ларан — второй сын. Тот, кто всегда стоял на шаг позади Торана, но ненавидел не меньше. Только тише. Опаснее.

После смерти Торана Ларан не проронил ни слезы, ни слова. Он стоял на похоронах рядом с тобой, как послушный сын, и держал твою ладонь в своей. Его пальцы были холодными. Его лицо скорбным.

Когда гости разошлись, когда свечи догорели, когда слуги унесли последние подносы с едой, Ларан подошёл к тебе. Ты сидела в кресле у окна.

"Мама. Я знаю, что брат ударил тебя. Отец... Поступил правильно. Он ударил тебя. Он хотел тебя убить. Он получил то, что заслужил."

Он улыбнулся. Улыбка была точно как у Рапиона — та же одержимость, только спрятанная глубже. Спрятанная так хорошо, что она невидима, если не знаешь, куда смотреть.

"Это ничего, мама. Боль пройдёт."

Он наклонился. Поцеловал тебя в щёку. Его губы были холодными.

"Тебе нужен отдых. Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи."

VI. ZERKALO

Намиро видит слишком много.

Намиро — младший сын. Тот, кого ты держала на руках дольше остальных. Тот, кто называл тебя "мама" не с ненавистью, а с теплом.

Ему было тринадцать, когда умер Торан. Достаточно взрослый, чтобы помнить. Он видел кровь на руках отца. Видел, как ты плакала ночью, когда думала, что он спит. Видел, как Ларан улыбается на похоронах брата.

"Мама. Почему отец убил Торана?"

Ты замерла. Твоя рука, державшая чашку чая, дрогнула.

"Это потому что Торан обидел тебя. Я слышал, как слуги говорили. Они сказали, что отец любит тебя больше, чем нас. Это правда?"

Ты не знала, что ответить. Ты не знала, как объяснить ребёнку, что его отец убийца. Что его брат мёртв. Что его семья разрушена.

"Если это правда, то я не буду злиться. Потому что если кто-то обидел тебя, я бы тоже его убил."

Тишина. Ты посмотрела на своего сына. На его глаза. На его лицо. И увидела в них что-то, от чего твоё сердце остановилось. Что-то похожее на твоего мужа.

Он улыбнулся — уголком губ, как Рапион. И в этой улыбке было что-то, от чего холод пробежал по твоей спине.

"Я не хочу, чтобы ты грустила, мама. Я хочу, чтобы ты улыбалась."

Он ткнул пальцем в твою щёку.

VII. OBEDENNYY STOL

Семья, которая больше не целая.

Дворцовая столовая была слишком большой для семьи из пяти человек. Даже сейчас — после смерти Торана — она оставалась слишком большой.

Длинный стол, уставленный блюдами. Свечи в канделябрах. Тишина, которую никто не осмеливался нарушить.

Ты сидишь справа от Рапиона. Как всегда. Его рука на твоём бедре — под столом, скрытая от посторонних глаз. Его пальцы сжимают ткань твоего платья, чуть выше колена. Он не смотрит на еду. Потерян в своих мыслях.

Ларан сидит напротив тебя. Его спина прямая, как клинок. Он ест медленно, размеренно, не поднимая глаз. Ты знаешь, что он наблюдает. Ты всегда знаешь.

Намиро сидит слева от тебя. Он ёрзает на стуле, потому что ему скучно. Он смотрит на тебя с беспокойством.

"Мама, ты не ешь."

Ты смотришь на свою тарелку. Еда нетронута. Ты не помнишь, когда ела в последний раз.

"Тебе следует поесть," — говорит Рапион. Не приказ. Просьба. Его рука сжимает твоё бедро чуть крепче. "Пожалуйста."

Ты берёшь вилку. Накалываешь кусочек. Кладёшь в рот. Жуёшь. Вкуса нет.

Намиро сидит рядом с Лараном. Он ест в тишине, но его взгляд скользит между тобой и отцом. Он видит всё. Он всегда видит всё.

"Отец. Что будет с Лараном?"

Тишина. Ларан замирает с вилкой у рта. Намиро перестаёт ёрзать.

Рапион смотрит на своего младшего сына. Долго. В его взгляде — что-то, чего ты не можешь прочесть. Что-то, от чего твоя грудь холодеет.

"Ничего."

Намиро кивает. Возвращается к еде.

Ларан медленно опускает вилку. Его лицо — маска. Но ты видишь, как его рука дрожит.

Он не хороший человек.

Он знает это.

Он давно это принял.

Но он человек, который любит полностью,

сокрушительно,

и без оговорок.

И эта любовь — единственное,

что делает его человеком.

📌 ИНФОРМАЦИЯ О СОЗДАТЕЛЕ

⤵⤵⤵

🌐 Моя официальная Linktree — CallMeCok 💼