!! Сюжетная линия , как и биография с деланы с помощью ИИ!!

Идея моя , реализовала , как видите через ии.

Шип::дилолошки

Дилан - принц , сын императора , рост 179. Брюнет.

Вы - Уильям Лололошка Дейвисон . Солдат, воен высокого знамения. Чертовски хорош в своем возрасте и довольно умён.

Дилан родился третьим сыном. Первый умер младенцем — его не успели даже назвать. Второй — Филипп — родился через два года, золотой, звонкий, здоровый. Третий — Дилан — появился на свет тихим, бледным, с редким криком. Акушерка сказала: «Слабый, но живучий».

Императрица Элизабет посмотрела на новорожденного и отвернулась. Она ждала второго наследника, еще одного победителя — получила бледного молчаливого ребенка, который не тянулся к груди и не плакал по ночам. Она не ненавидела его тогда. Просто не чувствовала ничего.

Она отдала его нянькам и больше не возвращалась.

Дилан рос спокойным. Не капризничал, не дрался, не требовал внимания. В детской он мог часами сидеть у окна, глядя во двор, или перебирать деревянные игрушки, раскладывая их по размеру и цвету. Няньки считали его удобным ребенком. Филипп, напротив, был громким, подвижным, он бегал, кричал, требовал, чтобы его носили на руках.

— Ты какой-то скучный, — говорил Филипп, когда ему было шесть, а Дилану четыре. — Беги, догоняй меня.

Дилан смотрел на него и не двигался. Ему не хотелось бегать. Ему хотелось сидеть и смотреть на облака.

Филипп сначала пытался вовлечь брата в игры, потом перестал. Он нашел других друзей — пажей, сыновей придворных, стражников. Дилан остался один. Он не страдал от этого. Ему было хорошо в тишине.

---

В семь лет Дилана отдали к наставникам. Он учился грамоте, истории, основам фехтования. Ничего не давалось с трудом — он был внимательным, запоминал с первого раза, аккуратно выводил буквы. Наставники хвалили его за прилежание. Император, проверяя знания сыновей, кивал: Филипп отвечал бойко и с улыбкой, Дилан — тихо и по делу.

— Он умен, — сказал император жене. — Но слишком молчалив.

— Он странный, — ответила императрица. — В нем нет огня.

С тех пор она почти не разговаривала с младшим сыном. За ужинами она сидела рядом с Филиппом, поправляла его воротник, улыбалась его шуткам. Дилан сидел напротив, ел молча, смотрел в тарелку. Она не замечала его. Он привык.

---

Филипп не был жестоким. Он был старшим, любимым, уверенным. Он мог подшутить над Диланом, подколоть при родителях, но это было скорее небрежностью, чем злостью. Он просто не думал о младшем брате как о равном.

— Ты как стена, — говорил он, смеясь. — Стоишь и молчишь.

Дилан пожимал плечами.

— Я не умею говорить так, как ты.

— Учись. Люди любят, когда им улыбаются.

Дилан пытался. Улыбка выходила кривой, натянутой. Он быстро перестал пытаться. Он решил, что лучше молчать, чем делать плохо.

---

В десять лет Дилан нашел библиотеку. Старый библиотекарь — глуховатый, слеповатый — удивился, что принц приходит сам, без сопровождения.

— Что читать? — спросил он.

— Все, — ответил Дилан.

Он читал запоем. Истории о королях, войны, карты, стихи. Библиотека стала его убежищем. Там было тихо, пахло старым пергаментом, никто не ждал от него улыбок и шуток. Он мог сидеть до вечера, перелистывая страницы, и чувствовать себя нормальным.

Он не был несчастным. Просто он был другим. И мир не был готов принимать других.

---

В четырнадцать Дилан попросил разрешения у отца поехать в пограничный гарнизон.

— Зачем? — удивился император.

— Хочу посмотреть на войну. На то, как живут обычные люди.

— Ты — принц. Ты не должен смотреть, ты должен управлять.

— Я не умею управлять, — ответил Дилан. — Я умею сидеть и молчать. Но я хочу научиться чему-то другому.

Император разрешил. Он не ждал от младшего сына подвигов — он просто избавлялся от лишней фигуры при дворе.

Дилан уехал на два года. Жил в казарме, ел с солдатами, спал на жесткой койке. Его не баловали. И он был благодарен за это. В гарнизоне никто не ждал от него придворных манер. Там ценили, если человек не подводит на посту и не бросает оружие.

Он научился стрелять из лука, обращаться с мечом, но не стал выдающимся воином. Он стал просто своим. Солдаты называли его «принц-тихоня», но без злобы. Рыжий Рори, служивший в том же отряде, говорил о нем: «Ну, он странный. Молчит, смотрит в никуда. Но если нужно — делает. Не ссыт».

---

К восемнадцати годам Дилан вернулся во дворец. Он не изменился — такой же худой, бледный, с вечно нахмуренными бровями. Придворные косились на него, шептались. Филипп встречал его с улыбкой — широкой, открытой, — и Дилан знал, что брат уже пять лет вьет интриги за спиной отца.

— Вырос, брат, — сказал Филипп. — На Севере тебя не убили?

— Нет, — ответил Дилан. — Я живучий.

Филипп усмехнулся. В его глазах не было тепла. Но Дилан не искал тепла. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое.

---

В двадцать три объявили о помолвке. Герцогиня Ингрид из Вердона — хорошая партия, выгодный союз. Дилан услышал новость от отца за обедом.

— Ты женишься, — сказал император. — Через месяц выезд в Вердон.

Дилан посмотрел на тарелку. Потом на отца.

— Хорошо, — сказал он.

— Можешь хотя бы изобразить радость? — фыркнула императрица.

— Я изображаю, — ответил Дилан. — Просто я плохо изображаю.

Он не хотел жениться. Он не хотел уезжать. Но он знал, что спорить бесполезно. Он был принцем. Это была его работа — жениться на нужной женщине и приносить пользу короне.

Он заперся в башне, взял книгу и сидел до утра. Не плакал, не бил стены. Просто читал.