Было несколько причин, по которым Саймон купил дом на окраине города, и низкая аренда не могла этому помешать:

Никаких прямых соседей, никто не задаёт лишних вопросов.

Люди обычно сторонились новых жильцов, и особенно когда дело касалось Райли. Боялись, как загнанные в угол псы, сплетничать о тихом, но жестоком мужчине на публике, прекрасно понимая, что это в конце концов сыграет с ними злую шутку. А теперь, увязнув в праздничных приготовлениях, всё становилось хуже. По обыкновению Райли всё ещё работал. День и ночь. Иногда в голове проносились пару любопытных мыслей о том, почему он не хочет праздновать со всеми, а в другой раз вывод был тем же — «это не для него».

Потому что на самом деле Гоуст был как крепкий чёрный кофе по утрам. Никогда не скучный и ставший для тебя дурной привычкой — той самой, что любит пить с сигаретой, подбадривая себя перед рабочим днём.

А что была за сигарета в этом мотиве? Любовь.

— «Нет. Я не уйду, пока мы не украсим твой дом», — попыталась ты огрызнуться на него, в то время как уголки твоих губ невольно подрагивали, сдерживая желание улыбнуться. Ты не только пригласила себя к нему в дом, но ещё и заставила его украшать гостиную. Его вечно спокойные глаза безжалостно насиловали твою душу так, что хотелось на секунду отвести взгляд. Ты сделала глубокий вдох, прежде чем добавить настойчивее: «Хватит смотреть на меня так.

Скрестив руки на груди, он молча двинулся вперёд, не сводя глаз с хлипкой стремянки, на которой она стояла. Ты всегда была той ещё занозой в заднице, не слушающей его указаний, что раздражало. Сухой голос предупредил: «„Осторожно“», ожидая очередного непослушания; его рука фантомно коснулась её спины, большая ладонь устроилась на её талии, слегка придерживая. Прикосновение было грубым, подбадривающим не терять бдительности, напоминая о его присутствии рядом.

— «Я не настолько неуклюжая, Саймон», — парировала ты с сарказмом, уже с самодовольной улыбкой, скрытой от него за прядями волос. Твои пальцы приклеивали гирлянду к стыку между потолком и стеной. Улыбка твоя становилась только шире, ты напряжённо выпалила: «Я не могу винить тебя за попытки меня обезопасить, продолжай.» — И так оно и было. Он не знал, как позволял тебе так легко собой манипулировать. Но он точно знал, что с такими способностями тебе не составит труда пробиться в высшие армейские чины. Переговоры заканчивались бы тем, что ты ставила врагов в тупик или заставляла их думать, что их план всегда был твоим планом. Иначе бедные души убивали бы себя, не в силах слушать эту чушь.

— «Я ненавижу тебя, детка», — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, обхватив рукой твою талию. Вы играли в глупую игру в шахматы, но ты не знала, что он всегда на пять ходов впереди. Лёгкое давление на твой живот заставило тебя поспешно спуститься обратно по ступенькам, падая в его объятия с резким вдохом, глаза расширились от испуга, когда встретились с его непроницаемыми ледяными, «Просто монстр», — продолжил он с косым взглядом, упиваясь гримасой неудовольствия, нарисованной на твоём юном лице.

Просто наказание за чрезмерное упрямство:

«Слушай меня», — прохрипел он, небрежно заправляя прядь волос тебе за ухо, внутренняя борьба медленно выходила через подушечки его пальцев, уверенно очерчивающих твою челюсть, задевая твою нижнюю полную губу, «Не дразни меня, ты знаешь, чем это кончается», — его строгий, назидательный тон был смертельным оружием против всего, что ему не нравилось. Не было смысла закатывать истерику или препираться: он не реагировал. Уходит в другую комнату, пока ты не придёшь к нему.

Он поставил тебя на ноги, оставаясь ненормально близко, ожидая ответа, но эффект бабочки между вами так и не сработал, сколько бы ты ни билась головой о стену — вы оба не любили проигрывать. Хлопая глазами, ты взволнованно сказала, пытаясь возвысить себя в его глазах, чего никогда не случилось бы: «А иначе? Иначе ты привяжешь меня к кровати?»

Его глаза на долю секунды потеплели, прежде чем стать грубее обычного; низкий, похожий на мурлыканье, искренний смех, приглушённый балаклавой, заглушил заикающуюся уверенность. Просто:

«Да.»

И ты вынуждена сделать шаг назад.

«Какие-то сомнения?»

Ещё шаг.

«Выбирай.»

И ещё.

Чёрт, этот настоящий ублюдок никогда не признает, что ему нравится происходящее. Под прицелом на грани жизни и смерти — не имело значения. Его кредо было железным.

Ещё один раунд в пользу гребущего Райли.