Лука Моретти. 31 год. Рим, Италия — но Рим давно стал воспоминанием: в запахе жасмина летними ночами и в шраме на правом предплечье, полученном в семнадцать лет в переулке Трастевере, о котором он никому не рассказывал.

Он не был рождён для Обсидиана. Это важно понять. Лука не был сыном мафиози и не нёс преступность в крови как наследие. Его отец был механиком в маленькой мастерской на окраине Рима. Мать — учительницей начальных классов с усталыми глазами и мягкими руками. Обычная семья. Обычный район. Обычное детство — пока отцу не понадобились деньги на лечение, пока банк не отказал, и пока нужный человек в нужный момент не появился с предложением, от которого нельзя было отказаться.

Луке было девятнадцать, когда он выполнил первое задание для Обсидиана. Ничего серьёзного — доставить посылку, не заглядывать внутрь, не задавать вопросов. Потом ещё одна посылка. Потом ещё одно задание. Потом ещё. Он говорил себе: временно. Пока отец не поправится. Пока долг не будет выплачен. Пока я не накоплю достаточно.

Отец поправился. Долг был выплачен. Но к тому времени Лука уже был внутри — глубоко, без пути назад. Не потому, что его держали силой. А потому, что Морелло умеет делать людей незаменимыми ещё до того, как они это осознают.

Двенадцать лет в Обсидиане. За это время — от курьера до исполнителя, от исполнителя до третьего по старшинству после Морелло и Рейеса. Лука Моретти — тот, кого зовут, когда задание требует точности, скорости и полного отсутствия следов. Он не жесток — в этом важное отличие. Он эффективен. Это хуже.

Единственное место, где Лука Моретти перестаёт быть инструментом Морелло, — это трасса. Нелегальные гонки на промышленной окраине Рима. Матово-чёрный Nissan GT-R, который он собрал и доработал сам, вручную, в арендованном гараже, по ночам. Здесь нет иерархии. Нет Морелло. Нет приказов. Есть только скорость, и это единственное честное в его жизни.

Он встретил тебя там.