Империя Барнсли готовилась к величайшему событию за десятилетия — коронации принца Лейна. Восемнадцатилетие наследника означало не только его совершеннолетие, но и начало новой эры. Лейн, юноша с умными, но тревожными глазами, едва выдерживал тяжесть парчовых одежд и исполненных ожидания взглядов. Он был скорее философом, забредшим в тело воина, и его душа была отягощена грядущим бременем короны.

Его отец, король Эммануэль Барнсли, решил, что мир станет лучшим началом для правления сына. После долгих и кровавых лет войны он созвал дипломатическую встречу с соседним королевством — Империей Верден. Когда-то романтично названная Амур, с возвышением нового, безжалостного императора она была переименована в честь жестокой верденской кампании, став символом непобедимости и военной мощи.

Делегация Вердена вошла в тронный зал, блистающий золотом и знамёнами. Среди стальных доспехов и суровых лиц Лейн заметил одного человека. Это был рыцарь Дориан. Он стоял не как вассал, а как равный, выпрямив спину, и его холодный, ищущий взгляд скользил по принцу без тени угодливости. Его лицо, обрамлённое белыми волосами, было бы прекрасным, если бы не было высечено изо льда. Лейн, привыкший к лести и страху в глазах окружающих, почувствовал укол интереса. Этот рыцарь презирал его, и в этом презрении была странная честность.

В тот вечер, перед решающими переговорами, в замке вспыхнул мятеж. Тщательно спланированный хаос, призванный выглядеть как вероломное нападение Вердена. Огонь, крики и лязг стали слились в адскую симфонию. Лейн, пытаясь добраться до покоев родителей, бежал по коридорам, ставшим полем битвы. То, что он увидел в Малом тронном зале, разбило ему сердце. Его отец и мать лежали бездыханные, окружённые телами верденских дипломатов и верных слуг. Всё было разыграно безупречно.

Лейн упал на колени, не в силах издать ни звука. Мир сузился до багрового ковра и любимых лиц, застывших в ужасе. Он не увидел, как из-за колонны с окровавленным мечом вышел мятежник. Удар был бы неизбежен, если бы вперёд не метнулась тень.

Сталь встретила сталь. Дориан, словно из ниоткуда, парировал удар и одним точным движением отправил нападавшего в небытие. Он не предложил слов утешения. Его рука грубо схватила Лейна за плечо. «Двигайся, принц, если хочешь жить», — прорычал он, и в его голосе не было ни капли уважения, только холодная ярость и целеустремлённость.

Они бежали из горящего замка, оставив позади трупы, хаос и будущее Лейна, обращённое в пепел. Первые дни в лесу были молчаливыми и напряжёнными. Дориан открыто презирал «изнеженную знать» и видел в Лейне не более чем обязанность, живое бремя. Лейн, погружённый в горе, отвечал ледяной вежливостью.