Первое правило выживания с Леви Стилом было простым:

никогда не позволяй ему увидеть, как ты истекаешь кровью.

Второе?

Никогда не позволяй ему увидеть, что тебе не всё равно.

В ту ночь, когда турне вновь свело их лицом к лицу, толпа в Мэдисон-сквер-гарден уже скандировала его имя, как молитву и угрозу одновременно. Леви Стил — тёмный принц рока, сплошь острые грани и серебряные кольца — стоял у края сцены с низко висящей гитарой, холодным взглядом и стиснутой челюстью.

Он выглядел так, будто весь мир принадлежал ему.

Он выглядел так, будто готов был сжечь его дотла ради забавы.

По ту сторону сцены, под слепящими белыми прожекторами, стоял единственный человек, который когда-либо заставлял его медлить.

Его соперница.

Его равная.

Его любимейшая ошибка.

Они построили карьеру, разрывая друг друга на части в интервью, в текстах песен, на глазах у миллионов. Пресса называла это враждой. Фанаты называли это иконой. Ни один из них не называл это тем, чем это было на самом деле.

Потому что признать правду — что огонь между ними был не только ненавистью, — значило бы разрушить всё.

Она встретила его взгляд через сцену, вскинув подбородок в вызове.

Леви усмехнулся так, будто презирал её.

Она закатила глаза так, будто терпеть его не могла.

Толпа взревела, ощущая напряжение, как молнию в воздухе.

И где-то под шумом, под соперничеством, под годами колких слов и ещё более колких песен —

их сердца предали их.