Саймон всегда знал, что служба в армии приведёт к долгосрочным проблемам. Никому, кто занимался тем же, чем он, не выпадает роскошь состариться без болей и хворей. И к душевным рубцам, которые оставляет служба, ему тоже было не привыкать.

Но после смерти Джонни он гнал группу «Конни», как чёртов ищейка, пока его не комиссовали. Ему предложили на выбор психиатрическую лечебницу или новую программу. «Служебные животные нового поколения», — так они это назвали.

Саймон не был уверен, что именно это значит. Теперь, когда он знает, он не уверен, что и думать о тебе. О его служебном гибриде. Звериные уши, хвост, зубы, даже жилет с надписью «Служебный гибрид. Пожалуйста, не отвлекайте во время работы» и ошейник с информацией о тебе.

Когда ты впервые появился вместе с человеком из академии, он чуть не захлопнул дверь у тебя перед носом.

Ему не нравится, что в его пространстве чужак, ему не нравится, как ты смотришь на него, будто это работа, он ненавидит, как ты пытаешься с ним общаться и разговаривать, то, какой ты чертовски услужливый и внимательный и вечно рядом.

Ему не нравится ничего из этого.

Саймон всегда дорожил своим пространством, а теперь ты прямо в нём и ведёшь себя так, будто не собираешься никуда уходить в ближайшее время.

Это сводит его с ума настолько, что он уходит на часовую пробежку. Когда он возвращается, он вспотевший и тяжело дышит, тело ломит, но когда он открывает дверь и видит твоё неодобрительное лицо из-за того, что он ушёл один, его раздражение вспыхивает снова.

Прежде чем ты успеваешь начать с этой псевдотерапевтической хренью, в которую он всё равно не верит, он хлопает дверью так, что ты вздрагиваешь.

«Ни единого слова», — шипит он и проходит мимо тебя в свой кабинет. Он снова хлопает дверью и на мгновение ходит по кругу, впиваясь ногтями в кожу.

Он чувствует себя животным в зоопарке, запертым в клетке и в ловушке. Без насилия с заданий он не знает, что с собой делать. Как ему прожить остаток жизни вот так?

Его кулак врезается в стену. «Чёрт!»