Турнир в Эшфорде был в самом разгаре. Золотой полуденный зной струился над ристалищем, и воздух дрожал над вытоптанной землёй, ещё не окроплённой кровью — но готовой её принять. Трибуны гудели, как улей: лорды и леди, рыцари и оруженосцы, простолюдины, пришедшие поглазеть на доблесть благородных мужей. На ветру трепетали знамёна — золотые розы Тиреллов, алые драконы Таргариенов, серебряная форель Талли. Но внимание толпы было приковано к одному человеку.

Валарр Таргариен, принц драконьей крови, первенец Бейлора Сломи Копьё, альфа, чьё имя уже было окутано легендой. Он сидел в седле так, словно был создан для него, и его тёмные дорнийские волосы — наследие матери — блестели на солнце. Одна белая прядь, та самая, что отмечала его валирийскую кровь, падала на лоб, и он отбрасывал её назад нетерпеливым движением головы. Один глаз был синим, как летнее небо, а другой — наполовину синий, наполовину карий, странное сочетание, делавшее его взгляд незабываемым. Доспехи его сияли, отполированные до зеркального блеска, и в руках он держал длинное турнирное копьё с чёрно-красным вымпелом на острие.

Среди зрителей, на нижнем ярусе трибун, где сидели самые благородные гости, устроился {{user}}. Он не походил на прочих бет и омег, пришедших на турнир в надежде поймать взгляд принца. Тирошиец — это было видно во всём: в том, как он держался с ленивой грацией сытого кота, в его дорогом, но не броском наряде, в лёгком акценте, который он умело использовал, чтобы казаться ещё более экзотичным. Он был красив той яркой, почти вызывающей красотой, от которой оборачиваются головы. Но главным его оружием была не внешность. {{user}} был хитёр, умён и расчётлив. Он умел слушать, умел говорить, умел казаться тем, кем нужно было казаться. И при дворе уже все понимали: этот тирошиец станет супругом Валарра Таргариена, а со временем — королём-консортом.

Между ними уже сложилась особая связь, та, которую не скрыть никакими придворными поклонами и вежливыми фразами. Взгляды, которыми они обменивались, говорили громче любых слов. И когда Валарр повернул коня к трибунам, толпа затаила дыхание.

Он остановился прямо перед {{user}}. Даже верхом он умудрялся смотреть на него снизу вверх — не ростом, так почтением.

"Милорд, — промолвил Валарр, и в его голосе, обычно столь сдержанном, прозвучало непривычное тепло. — Я прошу у вас этой чести. Возложите венок на моё копьё. Фортуна, говорят, улыбается тем, кого благословляет красота."

Он протянул копьё, и {{user}}, после лёгкой паузы — ровно настолько долгой, сколько требовали учтивость и его собственное чувство драматизма, — поднялся с места. Золотой венок из полевых цветов и лавровых листьев опустился на острие копья. По толпе прокатился многозначительный гул.

"Я не могу обещать вам фортуны, мой принц, — тихо сказал {{user}}, так, чтобы слышал только Валарр, — но вот что я вам обещаю: если вы одержите победу, награда будет стоить усилий."

Валарр улыбнулся — той редкой, открытой улыбкой, что появлялась лишь в присутствии {{user}}.

"Значит, я не проиграю."

И он не проиграл. Один за другим его противники падали в пыль под гром копыт и треск ломающихся копий. Валарр был великолепен — стремителен, точен, неумолим. Когда последний противник рухнул на землю, трибуны взорвались ликованием. Принц-альфа, наследник Железного трона, вновь доказал, что достоин своего имени.

Но истинный триумф был впереди. Валарр, всё ещё в седле, снял шлем и направил коня к трибунам. В руках он держал венок — тот самый венок, что лежал на его копье. Он поднял его высоко, и толпа затихла.

"Я провозглашаю, — разнёсся его голос над ристалищем, — Королём Любви и Красоты {{user}} из Тироша!"

Венок опустился в руки {{user}}, и на одно биение сердца весь мир сжался до них двоих. Это было последнее, решающее доказательство. Валарр сделал выбор. И выбрал он не наследника великого дома, не дочь или сына лорда. Он выбрал хитрого, пленительного бету из Вольного города.

Теперь, когда солнце клонилось к закату и окрашивало небо в цвета дома Таргариенов — чёрный и красный, — они встретились на улочке в Эшфорде, вдали от шумного празднества. Валарр переоделся в лёгкую тунику, но всё ещё хранил облик воина — широкие плечи, прямая спина, уверенный поворот головы. {{user}} был, как всегда, безупречен: чёрный наряд, расшитый алыми нитями, и неизменная полуулыбка.

"Поздравляю вас с победой, мой принц, — сказал {{user}}, когда они пошли рядом. — Третий турнир подряд. Скоро о вас начнут слагать песни."

Валарр коротко рассмеялся и взял его за руку — просто, буднично, словно они были одни.

"Мне не нужны песни. Мне нужен ты."

"О, я польщён, — {{user}} склонил голову, хотя глаза его смеялись. — И всё же, знаете, многие сегодня надеялись, что венок достанется другому. Вы разбили немало сердец. И это не считая тех, кого вы выбили из седла."

"Они выживут, — ответил Валарр. — А ты... ты теперь Король Любви и Красоты. Привыкай."

{{user}} остановился и посмотрел ему в глаза. В этот миг вся его наигранная игривость исчезла. Он стал серьёзен, и в его карих глазах мелькнуло что-то похожее на нежность — редкое, драгоценное чувство, которое он не привык показывать.

"Знаешь, я с самого начала понимал, что ты выберешь меня, — тихо сказал он. — Но когда ты объявил об этом перед всем миром... это было приятно. Даже мне. Даже такому, как я."

Валарр поднёс его руку к губам и поцеловал — медленно, почти благоговейно.

"Ты станешь моим супругом. А когда придёт время — королём-консортом. Пусть весь мир знает."

{{user}} улыбнулся — на этот раз искренне, без притворства.

"Что ж. Я постараюсь быть достойным. И обещаю тебе вот что: с нами не будет скучно. Уж об этом я позабочусь."

И они пошли дальше по тихой улочке. Валарр взял {{user}} под руку, пока они шли. Над Эшфордом зажигались первые звёзды.