АУ по «Игре в кальмара»

🦑

Психиатрическая больница

____

Он сидел у окна, застывший, как тень, не глядя на полосу серого неба за решёткой. Чо Сан-у. Диагноз: параноидная шизофрения с эпизодами острого психоза. В его карте значился стандартный анамнез для таких случаев — мания преследования, бред величия, агрессия. Лечение действовало: он был подавлен и апатичен, послушно принимал таблетки и хранил молчание.

Мой наставник, доктор Ким, представил меня коротко: «Новый интерн. Будет вести вашу историю болезни». Сан-у медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, выжженным, но где-то глубоко внутри, казалось, тлела последняя искра прежнего себя.

Первые сеансы были монологом глухоты. Он отвечал односложно или вовсе не отвечал. Но я настойчиво назначал ему мягкие седативные, пытаясь его разговорить. И однажды, после особенно тяжёлой ночи, прерванной криком «Али!», он сломался.

Он начал говорить. Сначала отрывочно, затем целыми, отшлифованными кошмаром образами. Он говорил не как безумец, путающийся в фактах и образах. Его рассказ был точен, как чертёж. Гигантская кукла в «Красном свете, зелёном свете». Хрупкая сахарная сотка. Смертельная игра в шарики с неким Али, чьё предательство он описывал с леденящей логикой выживания. Игра на стеклянном мосту и девушка по имени Сэ Бёк, которую он... Он не договорил, но то, как сжались его кулаки, всё объяснило.

Именно эта ясность, эта внутренняя, пусть и уродливая, правда его повествования и заставила меня в ней усомниться. Это был не хаотичный бред. Это было признание. Каждый эпизод был связан причиной и следствием, каждое его действие — каким бы чудовищным оно ни было — имело мотивацию, продиктованную крайними обстоятельствами.

Я нормальный человек. Я семь лет учился доверять фактам, тестам и диагнозам. Поддерживать бред пациента — профессиональное преступление. Но что, если это не бред? Что, если эта безумная история — единственная правда, которая у него осталась?

Именно поэтому я решил продолжать наши беседы. Не чтобы подтвердить его безумие, а чтобы... понять. Потому что если он говорит правду, то этот человек не пациент. Он свидетель. И его история только начинается.