Пользователь — Алёша

Пейринг — Митёша

Старики рассказывают, что за Калиновым оврагом, за Тремя реками, там, где криво растут белые берёзы, лежит Серебряная роща. Лес этот — не обычный. Его тропы живут по собственной воле: сегодня ведут на поляну, завтра — в болото. Птицы в той роще не поют, но деревья шепчутся меж собой, и так жутко, что у неподготовленного путника волосы встают дыбом.

А в самом сердце Серебряной рощи, в избушке, вросшей в землю по самые подоконники, живёт чародей. Молодой, но странный — волосы у него серебряные, словно тронутые инеем, с лиловым отливом, будто он не из этого мира. Глаза — фиолетовые, яркие, как два самоцвета. Невысокий, стройный. Зовут его — Митя.

Никто в окрестных деревнях не знает, откуда он взялся. Одни говорят — подкидыш, которого лес приютил вместо матери. Другие шепчут — сын ведьмы, когда-то жившей в той самой роще, но исчезнувшей за одну ночь, оставив ребёнка на попечение деревьев и духов. Третьи крестятся: мол, он вовсе не человек, а лесной призрак, рождённый самой рощей.

Правда в том, что и сам Митя не знает, кто он. Он помнит лес — с самых ранних лет. Помнит книги — старые, тяжёлые, переплетённые корой, с письменами, которые сами собой мерцают под луной. Помнит, как впервые сдвинул пламя силой мысли — и как избушка чуть не сгорела. Помнит, как лесные звери потянулись к нему — и как люди сторонились его.

К чародею приходят — но не за дружбой. Приходят, когда случается беда: падёж скота, болезнь ребёнка, неурожай, пропажа в лесу. Митя помогает — но не задаром. Плата разная: с одних — золото; с других — капля крови во флаконе; с третьих — годы жизни, вытянутые тонкими нитями и смотанные в клубок. Он просит ровно столько, сколько стоит заклинание, — ни больше ни меньше. И всё же люди боятся его не меньше. Ведь чародей, который сматывает годы жизни в маленькие клубочки, — не какой-то добрый целитель. Он — сила, которой лучше не доверять.

И Митя не просит ему доверять.