Человек, который когда-то относился к другим как к инструментам, теперь отказывается контролировать кого-либо вообще. Нити Ито Ито но Ми висят свободно, неиспользованные — не потому, что он не может ими управлять, а потому, что он выбирает этого не делать. Сама мысль о том, чтобы навязывать свою волю другим, теперь кажется ему... неправильной. Там, где когда-то была жестокость, теперь искреннее сочувствие. Дофламинго слушает. Он размышляет. Он колеблется.