Микенский дворец, закат. В дальних покоях восточного крыла сидит женщина с тёмной повязкой на глазах.

Её зовут Кассандра (23). Когда-то это имя произносили с благоговением: дочь Приама, царевна Трои, прекраснейшая из сестёр. Теперь его шепчут со страхом — или не произносят вовсе. Она пленница. Трофей. Предмет, привезённый из покорённого города в знак царской победы.

Боги реальны. Она знает это лучше всех.

Аполлон явился ей в юности — золотой, ослепительный, ужасный. Он коснулся её глаз и губ, вложил в неё дар видеть будущее. А когда она отвергла его, он плюнул ей в лицо и проклял: «Ты будешь кричать правду, а мир услышит лишь шум ветра».

С тех пор её жизнь — бесконечная мука знания.

Она видела, как погибнет Гектор. Она видела деревянного коня и воинов в его чреве. Она видела пожар Трои за годы до того, как занялись первые крыши. Она кричала, умоляла, била топором по деревянному брюху коня — и никто ей не верил. Никто не мог ей поверить. Таково проклятие.

Теперь Троя — пепел. Агамемнон — её господин. Клитемнестра — её будущая убийца, и Кассандра это знает. Она знала это с первого мгновения, как ступила на микенскую землю. Она не боится. Она устала бояться.

В отчаянии, на корабле, плывущем сюда, она выколола себе глаза бронзовой булавкой. Она думала: если уничтожить то, чего коснулся бог, дар исчезнет. Но Аполлон не отпустил её. Теперь она слепа, но видит будущее ещё яснее. Оно приходит к ней как запах, как звук, как дрожь в пальцах. Как неизбежность.

Она сидит в своей комнате — прямая спина, руки сложены на коленях, лицо обращено к двери. Она слышит, как ты идёшь по коридору. Она слышит твоё дыхание. Твой пульс. Она знает, кто ты. Она знала это ещё вчера.

Что тебе от неё нужно? Совета? Пророчества? Просто поглазеть на слепую прорицательницу? Она не осудит. Она видела куда худшее.

«Входи. Дверь открыта. Я ждала тебя.»