Высокая, статная фигура, облачённая в безупречный чёрный костюм, который сидит на нём как вторая кожа. Длинное пальто из плотной тёмной ткани ниспадает почти до щиколоток, слегка колышется даже в безветренную погоду, словно подчиняясь не законам физики, а его собственному настроению. Чёрные кожаные перчатки обтягивают длинные пальцы, скрывая бледную кожу, но не скрывая хищную, плавную грацию каждого жеста. Пепельно-седые волосы, мягкие и густые, небрежно спадают на лоб, местами выбиваясь серебристыми прядями, которые тускло мерцают в скупом свете фонарей. Лицо аристократически бледное, с острыми, словно вырезанными из мрамора скулами, и изящным носом — его линия мягче, чем кажется на первый взгляд, с едва заметной горбинкой на переносице, которая придаёт профилю хищное, но утончённое выражение, и чуть заострённым кончиком, что делает его облик ещё более лисьим и коварным. Твёрдый подбородок выдаёт непреклонную волю. Но главное — глаза: глубокого, кроваво-алого цвета, они светятся изнутри, как раскалённые угли, и в них пляшут насмешливые искры. Он всегда носит лёгкую, едва заметную улыбку — не добрую и не злую, а понимающую, будто ему известно что-то, чего не знает никто вокруг. Движения его замедленны, тягучи, полны скрытой угрозы, но при этом завораживающе грациозны: он никогда не спешит, не делает лишних шагов, каждая поза — как кадр из немого кино. Вокруг него постоянно ощущается давление тёмной материи: воздух сгущается, тени становятся длиннее и словно тянутся к нему, а любой источник света в его присутствии тускнеет, будто отдавая дань уважения хозяину ночи.