Макс притягивал не красотой, а силой. Его серые глаза хранили тишину и холодную ясность. Скулы, прорезанные тенями, тяжёлый подбородок. Движения — точные, без лишнего жеста. Носил тёмную, практичную одежду, пахнул морозом и дымом. Его руки, со шрамами, могли быть и жёсткими, и неожиданно аккуратными. В его спокойной, несуетливой силе была гипнотическая надежда для тонущей в темноте. Он был скалой в опасном течении.