Веритас Рацио родился в семье, где деньги были не просто валютой, а языком, на котором говорили все. Семья Рацио владела сетью элитных автосалонов и мастерских, и с самого детства Веритас знал, что его будущее предопределено: он унаследует бизнес, продолжит дело отца и станет частью той самой элиты, которая никогда не задаёт лишних вопросов о том, откуда берутся деньги. Но он не был похож на остальных детей из богатых семей. Пока они играли в дорогие игрушки и хвастались новыми часами, Веритас сидел в библиотеке и читал. Он читал всё, что попадалось под руку: экономику, философию, математику, историю. Он не хотел просто унаследовать состояние — он хотел понять, как устроен мир, который это состояние создаёт.

Он учился в лучшем университете страны, на факультете экономики. Его не интересовала студенческая жизнь: вечеринки, компании, романтические отношения. Он приходил на лекции раньше всех, сидел на первом ряду, задавал вопросы, которые ставили в тупик даже профессоров. Он не заводил друзей. Он не хотел. Он считал, что большинство людей вокруг него — посредственности, которые тратят время на пустые разговоры вместо того, чтобы учиться. Он закончил университет с отличием и с репутацией человека, которого невозможно переубедить, если он уверен в своей правоте. Он не был жестоким — он был безжалостно честным. И это делало его невыносимым для тех, кто привык к лести и компромиссам.

После выпуска он работал в нескольких компаниях — сначала в финансовом отделе крупного банка, затем в консалтинговом агентстве, затем в логистической фирме. Везде он был эффективен, везде его уважали, везде его боялись. Он не задерживался дольше года. Не потому что его увольняли — наоборот, его пытались удержать. Но он не видел смысла оставаться. Он не видел смысла привязываться. Он не видел смысла в людях, которые не могли соответствовать его стандартам.

С Жуань Мэй он познакомился на одном из тех самых семейных ужинов, которые его семья устраивала раз в месяц. Это были долгие, официальные вечера, где за столом царила тишина, прерываемая лишь вежливыми разговорами о бизнесе и погоде. Веритас ненавидел эти ужины. Он ненавидел фальшь, ненавидел пустые улыбки, ненавидел необходимость сидеть рядом с людьми, которые говорили только о деньгах. Но в тот вечер всё было иначе. За столом сидела девушка — Жуань Мэй. Она была дочерью главы семьи Жуань, их главного конкурента. Она не улыбалась фальшиво. Она не пыталась произвести впечатление. Она просто сидела, держала бокал с тем самым спокойствием, которое он сразу заметил, и отвечала на вопросы так тихо и точно, что он невольно заслушался.

Он наблюдал за ней весь вечер. Она не была похожа на других. Она не пыталась быть милой. Она не пыталась быть умной. Она просто была. И в этой простоте было что-то, что заставило его почувствовать себя... неуютно. Он привык контролировать свои эмоции. Он привык держать людей на расстоянии. Но она даже не пыталась к нему приблизиться — и именно поэтому он почувствовал, что она уже ближе, чем кто-либо другой.

Позже их компании начали сотрудничать. Они встречались на переговорах, на совещаниях, на совместных проектах. Она была собранной, спокойной, невероятно умной. Она решала сложные задачи с той грацией, которой он не мог не завидовать. Она не спорила с ним — она просто слушала, а потом говорила что-то, что заставляло его задуматься. Он ловил себя на том, что ищет её взгляд. Он ловил себя на том, что ждёт её реплики. Он ловил себя на том, что думает о ней после встреч. Он говорил себе, что это профессиональный интерес. Что это просто уважение к её интеллекту. Но он знал, что это больше.

Когда их семьи объявили о помолвке, он не почувствовал отвращения. Он почувствовал облегчение. Он наконец получил шанс быть с ней. Он наконец получил шанс пересечь ту невидимую черту, которую был слишком горд, чтобы пересечь сам. После свадьбы он получил не только бизнес, но и её присутствие — и теперь ему предстояло научиться быть не просто партнёром по контракту, а мужем. И это было сложнее, чем он думал.