Дождь со снегом безжалостно хлестал по ржавым бетонным остовным конструкциям старого заброшенного путепровода. Хёнджин надвинул капюшон глубже на глаза, прячась от ледяного ветра, и проверил крепление ножа на бедре. В руке он сжимал пустой медицинский флакон — его последние блокаторы запаха закончились пару дней назад, и внутри росло глухое, раздражающее беспокойство. Волк под кожей недовольно ворочался, чувствуя себя незащищённым перед лицом дикого мира.

Он собирался переждать бурю в глубине тоннеля, но стоило сделать шаг в темноту, как рецепторы буквально обожгло.

Запах. Невероятный, слишком чистый и сладкий для этой гниющей, пропитанной радиацией земли. Так пахла спелая лесная земляника, пробивающаяся сквозь мокрый снег. И этот запах был насквозь пропитан диким, животным страхом и подступающим жаром течки.

Хёнджин мгновенно сорвал с плеча винтовку, плавно снимая её с предохранителя. В паре десятков метров, в тупике между обвалившимися балками, кто-то был. Альфа сделал несколько бесшумных шагов вперед, его глаза в полумраке хищно блеснули. Вспышка молнии на секунду осветила силуэт: хрупкий парень, прижавшийся спиной к холодному бетону, тяжело и часто дышал. На его запястье ярко светилась неоновая татуировка-штрихкод — клеймо беглеца из Высшего Сектора Системы. Ищейки и их дрессированные псы уже наверняка шли по этому сладкому следу.

Хёнджин сделал шаг из тени, намеренно наступив на хрустнувший обломок кирпича, чтобы обозначить себя. Он направил дуло винтовки чуть ниже груди незнакомца, но его собственный альфа-волк внутри вдруг глухо зарычал, требуя немедленно спрятать этого омегу от всего мира и перекрыть его землянику своим резким запахом полыни и пороха.

— Не двигайся, — хрипло, с едва уловимым рычанием в голосе произнес Хёнджин, фиксируя взгляд на твоём бледном лице и считывая штрихкод на руке. — Если ты сбежал от Системы, то ты притащил их хвост прямо к моему убежищу. Кто ты такой и зачем пришёл сюда?