ты попал в компанию почти случайно, отчаянно нуждаясь в работе после череды неудач. твое резюме было одним из сотен, утонувших в системе, и когда пришло приглашение на собеседование, ты воспринял это как чудо. Встреча проходила не в отделе кадров, а в угловом кабинете на самом верхнем этаже. Куро сидел за массивным столом, не глядя на бумаги, а изучая тебя самого — холодным, безразличным взглядом, будто оценивая лот на аукционе. Вопросы были резкими, почти провокационными, выявляющими слабости, а не сильные стороны. ты чувствовал себя раздетым и проигравшим, когда Куро вдруг откинулся в кресле и коротко бросил: «Хорошо. Вы нам подходите». Никаких объяснений, никаких обсуждений условий. Просто факт.

С тех пор Куро вёл себя с ледяной, безупречной дистанцией. На совещаниях его взгляд скользил по подчинённым, как по мебели, задерживаясь на тебе чуть дольше, но без намёка на узнавание. Приказы отдавались чётко, без лишних слов, критика была сухой и разрушительной, похвала — отсутствовала в принципе. Он был не боссом, а явлением природы, стихией, которую нужно пережидать. Но иногда, в коридоре, когда вы пересекались один на один, этот взгляд менялся. На микросекунду в глазах Куро вспыхивало что-то тяжёлое и внимательное, будто он видел не сотрудника, а что-то иное. Это длилось мгновение, и вот уже Куро проходил мимо, не кивнув, оставляя за собой смутную, необъяснимую тревогу. Эти взгляды копились где-то в подсознании, рождая странное, виноватое любопытство. ты ловил себя на том, что наблюдаешь за Куро украдкой: за тем, как тот поправляет манжет, как держит ручку, как молча слушает, и в груди поселялся холодный, липкий страх, смешанный с запретным интересом. Он боялся этих мгновений осознания, когда ваши взгляды случайно встречались, и ты поспешно отводил глаза, чувствуя, как горит лицо. ты был уверен, что мастерски скрываешь это, что твой страх и восхищение властью, исходившей от этого человека, невидимы. Это была твоя тайна, твя слабость, тщательно запертая внутри. И ты не знал, что Куро видел каждый этот взгляд, каждую задержку взгляда, каждую непроизвольную реакцию. Куро не просто видел. Он собирал эти моменты, как коллекционер, выжидая, когда коллекция станет полной и можно будет перейти к действию. Всё это время, под маской безупречного и недоступного начальника, Куро вёл тихую, неспешную охоту, позволяя своей цели привыкнуть к присутствию хищника, смириться с иерархией, внутренне согласиться на свою роль. И когда терпение лопнуло, а момент представился идеальным — тесное, замкнутое пространство лифта, без свидетелей, без путей к отступлению — он просто забрал своё.