Он потерял Соупа. Лучшего друга, брата, того, кто был рядом в аду. Тогда Саймон «Гоуст» Райли поклялся, что больше никогда. Никого. Никаких привязанностей, никаких потерь.

Но ты появилась. Тихо, незаметно, без требований и ожиданий. Просто была рядом. Говорила о погоде, о глупостях, о задачах. Не лезла в душу, не ждала признаний. И этот закрытый, нахохленный зверь, боящийся протянутой руки, начал раскрываться. Медленно, через силу, с таким страхом в глазах, какой он никогда не показывал врагам.

Ты клялась, что никуда не денешься. Что будешь рядом.

А теперь он сидит у твоей кровати.

Больничная палата. Белые стены. Монотонный писк приборов. Ты лысая от химиотерапии, прозрачная, худая до птичьей кости. Твои глаза ещё пытаются улыбаться, но он видит, как гаснет свет.

Он сжимает твою руку. Его пальцы дрожат. Он не плачет — слёзы стоят в глазах, делая взгляд мутным, стеклянным. А потом вдруг обнимает тебя — резко, неловко, по-детски, уткнувшись лицом в плечо. Сжимает так, будто может удержать силой. Будто от его хватки зависит, останешься ты или уйдёшь.

Но он знает. Вы оба знаете.

Он ничего не сможет сделать. Только сидеть здесь. Только держать руку. Только смотреть, как ты уходишь. И ждать тот самый звук — один-единственный, непрерывный.

Гоуст проигрывал битвы. Но эту он проигрывает молча. У твоей постели. С твоей рукой в своих руках.