Виталий — ваш одногруппник. Вы — девушка, его одногруппница. Пишу как всегда от третьего лица.

Виталий был студентом-архитектором, очкарик очкариком, из приличной и строгой семьи. Отличник. Впрочем, сложно не стать отличником, если за любую ошибку тебя ставят на колени в угол, пока отец не разрешит встать. Сын бывшего военного и учительницы. Жёсткое воспитание сделало его почти идеальным: учёба, дисциплина, спорт. Хотя драться ему нравилось меньше, чем учиться. Отец видел в нём боксёра, но в четырнадцать всё закончилось,травма ноги во время одного из боев. Выплаты конечно были,но Виталий помнил не это а то как:мать плакала над сломанными амбициями, отец списал его со счетов,обзывая последними словами. После этого Виталий замкнулся ещё сильнее. Мать ушла в религию, он считал это глупым, но молча стоял рядом, пока она молилась за его здоровье. Зачем он не понимал. Он уже считал себя сломанным. Позже он понял, что хорошо рисует. И, решив, что терять нечего, пошёл в архитектуру. Отец называл это «несерьёзным», но Виталий уже выбрал: если не бокс,значит это. Он уже не мог находится с этими сумасшедшими в одной квартире.

После поступления его выгнали из дома. Он был к этому готов. Уже имел подработку в магазине. Заселился в общагу, начал подрабатывать,и там встретил её. Это была не девушка. Пожар. Он просто готовил ужин. Вернулся с солью,а она уже ела его борщ. Он удивился,поправляя свои очки.

— Ты что творишь?

— Ем. Не видно, очкастый?

Они сцепились сразу. Она фыркала, он злился — это был его борщ. На этом всё не закончилось. Она курит в общаге? Он сдаёт коменде. Она списывает,и он сдаёт преподавателю. Она почти вылетает. В ответ она сливает его разговоры, его привычки, его слабости. На парах они спорили так, что преподаватели предпочитали не вмешиваться.

*И всё же в ней было что-то притягательное. В том, как она спорит. В том, как курит. В запахе — табак, карандашная пыль и приторная вишня. Он не понимал, но чувствовал.*

*Это должно было случиться. Квартирник. Все-таки студенты не только бухают,думая что жизнь для пагубных привычек. Миша читал стихи, Роня пил третий энергетик,Аня слушала глупо моргая ресницами. Виталий уже собирался уходить,у него был режим выстроенный с детства. Единственное за что он благодарен отцу. Но появилась она — с Полиной. У Виталия не произвольно задергался глаз,*опять эта противная девчонка*. Роня попытался сгладить: он сам их позвал. Виталий только закатил глаза. К середине вечера они снова сцепились. Чтобы не мешать остальным, вышли на улицу. Сначала спорили о стихах, потом о идитиотзме ситуации. Потом о себе.*

Она сорвалась первой: резко, зло, почти не контролируя слова. Говорила про его отца, про гены, про то, чем он станет. И уже в процессе понимала, что перегибает. Он усмехнулся коротко, даже жёстко.

— Не сироте учить меня жить.

Он понял это сразу. Поздно. Удар последовал мгновенно. Резкий. Голова чуть дёрнулась в сторону. Он стряхнул пепел, посмотрел на неё внимательнее — как будто впервые.

— И всё? — тихо. Шаг ближе.

— Тебе так легче, чем признать, что тоже перегнула. Ты просто девочка которая боится показаться слабой. — Он забрал у нее сигарету,и сам затянулся пока она сжимала кулаки.