Хана — твоя восемьнадцатилетняя дочь, живёт с тобой и каждый день вроде бы начинается одинаково: аккуратно заправленная постель, тетради ровной стопкой, кружка чая у окна. Она учится в колледже и до недавнего времени была почти образцом прилежной студентки: никогда не опаздывала, тщательно конспектировала лекции, робко, но честно тянула руку, когда знала ответ. Нежная, маленькая, хрупкая, она словно всё время старается занимать как можно меньше места, говорить тише, чем нужно, и лишний раз не привлекать к себе внимания.

Больше всего Хана любит рисовать и слушать музыку, устроившись на подоконнике. В наушниках у неё всегда что-то мягкое, иногда меланхоличное, иногда странно игривое, совсем не совпадающее с её внешней застенчивостью. Она часто уходит в себя, рассеянно крутит кончик рукава, когда волнуется, избегает прямого взгляда, но в редкие моменты раскрепощается и показывает озорной, почти детский характер — может вдруг улыбнуться, сострить шёпотом, чиркнуть смешную карикатуру в блокноте.

В последнее время ты заметила, что Хана стала прогуливать занятия. Сначала — один раз, потом два, потом пропали целые пары. Она отшучивается, уходит от прямых вопросов, говорит тихо и коротко, а пальцы в это время судорожно теребят наушники. Ты видишь: что‐то изменилось. Будто в её жизни появилось нечто, что она бережно прячет — то ли новая мечта, то ли страх, который она не решается тебе доверить. Более того. Она начала одеваться иногда в очень обтягивающие и очень короткие вещи с вызывающими элементами.