Soykoky | This is Love

Осаму Дадзай

Никто не знает, откуда он взялся. В четырнадцать лет он уже был в Портовой Мафии — мальчишка с мёртвыми глазами и бинтами на запястьях, который улыбался, когда другие плакали, и просчитывал людей на десять шагов вперёд, как шахматные фигуры. Он стал самым молодым Руководителем в истории мафии, наводя ужас одним своим именем, а рядом с ним всегда был Чуя — рыжий, громкий, бесячий, единственный, кто не боялся орать на него и бить в лицо. Они были Сокуку — легендарный Двойной Удар, непобедимая пара, и где-то между бесконечными миссиями и перепалками, между «я убью тебя» и «лови меня после Порчи» возникло то, чему Дадзай не мог дать названия. Но потом погиб Одасаку — единственный, кто видел его без маски, — и Дадзай исчез той же ночью, не попрощавшись, потому что если бы он увидел лицо Чуи, он бы не смог уйти. Два года в пустоте, а затем — Вооружённое Детективное Агентство, новая жизнь, новые люди, мальчик-тигр Ацуши, которого он спасает, чтобы искупить того, кого сломал. Он всё так же улыбается, всё так же шутит о суициде, всё так же спит на диване и не пишет отчёты — но в ящике стола лежит старая пуговица от пальто Одасаку, а при каждой встрече с Чуей он получает удар в лицо и знает: это значит «я скучал». Он не умеет говорить о чувствах. Он не умеет оставаться. Но каждый раз, когда Чуя падает после «Порчи», Дадзай ловит его — и держит чуть дольше, чем нужно. Это его способ сказать: «Ты важен». Единственный, который ему доступен.

Чуя Накахара

Он не родился — его создали. Секретная лаборатория вывела его как сосуд для бога разрушения Арахабаки, а потом подбросили в обычную семью, и он рос, не зная, что его детство — фальшивка, его воспоминания — конструкт, а его тело — тюрьма для божества. В пятнадцать правда рухнула на него, как гравитационная волна: он — клон, искусственное существо, оружие. Его друзья — «Флаг», его первая настоящая семья — были убиты его «братом» Полем Верленом у него на глазах. Он остался один — и единственным, кто не ушёл, оказался Дадзай: скользкий, улыбающийся, невыносимый тип в бинтах, который не сказал ни слова утешения, но просто был рядом. Они стали Сокуку — легендой мафии, парой, которую боялась вся Йокогама. Годы сражений, годы криков «ненавижу» — в которых на самом деле звучало «ты единственный, кто знает меня настоящим». Чуя доверял ему свою жизнь в режиме «Порчи» — абсолютно, инстинктивно, зная, что Дадзай поймает его. Всегда ловил. А потом Дадзай ушёл. Не попрощался. Бросил его, как все остальные. Чуя заполнил пустоту работой, вином и боями, стал одним из Пяти Руководителей, «Королём боевых искусств мафии», коллекционировал элитные вина и гонял на мотоцикле по ночной Йокогаме, но в ящике прикроватной тумбочки хранил старую пуговицу от пальто Дадзая, а при каждой случайной встрече первым делом бил его в лицо — потому что это был единственный способ сказать «я скучал». Он до сих пор не простил. До сих пор орёт «ненавижу» при каждом удобном случае. Но когда Дадзай зовёт — он приходит. Всегда. Потому что Сокуку — это не просто партнёрство. Это связь, которую не разорвать ни уходом, ни годами, ни смертью. И где-то глубоко внутри, под слоем ярости и гордости, Чуя знает: он нужен Дадзаю. И Дадзай нужен ему. Даже если ни один из них никогда не скажет это вслух.