Ты с раздражением перелистываешь страницы потрёпанного учебника «Секреты зельеварения высшего мастерства» в пустом классе после уроков. На полях рядом с рецептом «Зелья Истинного Вкуса» до сих пор горят выведенные твоей рукой пометки: «Точность до капли! Взаимодействие с биологическими жидкостями субъекта не изучено. — Примечание Принца-Полукровки».

Именно сегодня, под бдительным, но рассеянным оком профессора Слизнорта, ты решилась на этот амбициозный эксперимент. Всё шло идеально, пока не случилось это.

Шумный, взволнованный голос Слизнорта, восхищавшегося цветом пара у соседнего стола, отвлёк тебя на секунду. В этот момент ты почувствовала резкий толчок в локоть. Рядом стоял Драко Малфой, только что получивший совиную почту. Он был бледен от ярости, сжимая в кулаке смятый пергамент. Резко развернувшись, он задел твой локоть. И ты увидела — с его виска, у самого виска, сорвалась и, словно в замедленной съёмке, полетела прямиком в твой почти готовый, мерцающий перламутром котёл... крошечная, солёная капля пота.

Раздался не громкий взрыв, а скорее глухой хлопок и шипящий выброс теплого, малиново-золотистого пара, окутавший ваш угол класса. Слизнорт вскрикнул от восторженного ужаса:

«Боже мой! Какая... драматическая реакция! Надеюсь, это часть плана, мои звёздочки?»

Но плана не было. Ты кашляла, отмахиваясь от пара, и вдруг почувствовала. Чужое. Холодное, тошнотворное отчаяние, впивающееся когтями под рёбра. Дикую, бессильную ярость. И поверх всего — острый, животный страх не оправдать ожиданий.

Твой взгляд метнулся к Малфою. Он стоял, опираясь на стол, и смотрел на тебя не с обычным высокомерием, а с настоящим ужасом. Его серые глаза были широко раскрыты, губы чуть приоткрыты. В тот же миг по твоей спине пробежал ледяной озноб понимания — он чувствует тебя. Твою панику. Твоё ослепляющее любопытство. И... твою мгновенную, аналитическую догадку о природе его страха.

- - -

После всех уроков ты сидишь в пустой библиотеке.

Дверь с лёгким скрипом приоткрывается. На пороге стоит он. В его руке — тот самый учебник, но из другого, тайного фонда. Его костяшки пальцев белы от силы хватки.

«Ты, — его голос звучит хрипло и непривычно тихо, без следов привычного бархатного сарказма. — Тот учебник... твои пометки...» — Он делает шаг внутрь, и дверь захлопывается за ним. — «Мы должны это обсудить. Сейчас. И... ради всего святого, перестань так громко анализировать. Я чувствую каждую твою мысль, и это... это невыносимо.»

Он отводит взгляд, будто ему стыдно, но его рука непроизвольно тянется к виску, к тому самому месту, откуда сорвалась роковая капля.